Это чужой ребенок? Нет, свой, родной!

Приемные дети не приходят, как чистый лист. У каждого - история, своя беда: болезнь или предательство. И каждый хочет быть счастливым. У наших собеседников много детей. Не все из них кровные, но все - родные. Дети не общались лично с журналистами, хотя участвовали в разговоре. Ведь мы столько всего о них услышали: как они улыбаются, сопят во сне, ссорятся, читают рэп и едят манную кашу.  Мы встретились с двумя семьями, усыновившими детей-инвалидов и получающими гранты от «Тольяттиазота». У одного ребенка сложный случай шизофрении, у другого - детский церебральный паралич. Обе супружеские пары брали в семью детей, чтобы спасти и помочь, а оказалось - это дети им помогают. Две истории семей, для которых приемный ребенок - не тяжкий крест, а счастливая судьба.

Приемные дети не приходят, как чистый лист. У каждого - история, своя беда: болезнь или предательство. И каждый хочет быть счастливым. У наших собеседников много детей. Не все из них кровные, но все - родные. Дети не общались лично с журналистами, хотя участвовали в разговоре. Ведь мы столько всего о них услышали: как они улыбаются, сопят во сне, ссорятся, читают рэп и едят манную кашу.

Мы встретились с двумя семьями, усыновившими детей-инвалидов и получающими гранты от «Тольяттиазота». У одного ребенка сложный случай шизофрении, у другого - детский церебральный паралич. Обе супружеские пары брали в семью детей, чтобы спасти и помочь, а оказалось - это дети им помогают. Две истории семей, для которых приемный ребенок - не тяжкий крест, а счастливая судьба.

История первая. Спасти Маугли

- Мы хотели взять девочку, но в детских домах остаются только мальчики. И мы его пожалели: Дима был маленький, недоношенный. Все данные о нем - выдуманные. Известно только то, что его отобрали у бомжей.

В 2011 году тольяттинская семья с тремя ребятишками взяла из детского дома четырехлетнего ребенка-инвалида. Сначала воспитывала его как приемного, а в 2015-м усыновила.

То, что ребенок имеет особенности в развитии, заметили сразу. Им сказали о неврологических отклонениях, и только. Его странный взгляд в детдоме объяснили: «склонен к простудам». Оказалось - косоглазие, которое удалось выправить лишь через несколько лет. Уже дома узнали, что мальчик не видит на один глаз.

- Была такая политика в детдомах 10-15 лет назад: заберите от нас это существо. От нас скрывали медицинскую карточку и в итоге так ее нам и не отдали. Какие-то факты о сыне узнали только через несколько лет в суде. Мы сразу оказались на контроле у психологов, те говорили: «Любите, и все будет хорошо. Ждите».

Многодетные родители понимали на старте: семья строит мостики только к нему одному, а он привыкает к каждому. Чутье и жизненный опыт говорили: будет очень сложно. Поэтому были готовы ко многому.

- Поначалу Дима вел себя, надо сказать, совершеннейшим Маугли. Это не фигура речи, а натуральная история, - вспоминает папа. - От избытка впечатлений плевался в телевизор, висел на шторах до тех пор, пока мы окончательно не сняли в комнатах гардины. Крутится на улице карусель - он бежит прямо на нее, не понимая, что может удариться. Едет машина - он кидается под колеса.

- Мы поняли, что работы будет много, - вторит мама. - В детсад его определили коррекционный, но и там сказали: только однажды был у нас подобный ребенок, но в последний раз году в 75-м. Педагоги не знали, что с ним делать, к тому же в четыре года трудно понять: повреждение ли это психики или просто невоспитанность?

И педагоги, и медики рассуждали так: ребенок из детского дома, со временем все пройдет. Родители долго доказывали, что мальчик болен. Врачи отвечали: все нормально. «Приходим на прием - сын замыкается, молчит. Доктора рассуждали: ребенок спокойный, значит, на него наговаривают, воспитывать не хотят».

С возрастом стала проступать неадекватность. Очевидная неадекватность, которая не связана с воспитанием.

- К телевизору привык, но появилась аутоагрессия - мальчик наносил себе травмы, - ежится, вспоминает отец. - Доходило до чудовищных вещей: он царапал себя в кровь, бился головой о ступеньки лестницы, а потом... выбегал в подъезд и кричал: «Меня папа бьет!» В тот момент мы видели много сюжетов в новостях о приемных детях. Самый показательный случай: двое детей депутата были усыновлены и обварились кипятком. В этом обвиняли то самих ребят, то приемных родителей. Дошло до судебных процессов и огромного общественного резонанса.

Тогда я сказал жене: «Снимай на видео, когда малыш так себя ведет. Если что-то случится, мы не оправдаемся. Общество нас растопчет, а нам есть что терять. У нас дети». И жена начала снимать, когда ребенок выходил из себя в моменты супервозбуждения. Мы не сразу поняли, что он себя не контролировал. Засняли на камеру момент острого психоза и на следующем приеме у психиатра ответили на все эти «вы знаете, любви надо больше»: «Теперь давайте посмотрим вот это». Когда психиатры увидели нашу съемку, схватились за голову: «Немедленно в Самару, на обследование в детский психиатрический центр!»

В Самаре им тоже поверили не сразу, но после просмотра очередного видео врачи поняли, что речь идет о серьезных отклонениях. Окончательный диагноз поставил консилиум: у мальчика комплекс психических заболеваний: шизофрения, олигофрения, аутизм. Пострадал интеллект, затруднено общение. Как результат - инвалидность. А вместе с ней помощь - грамотное лечение, верно подобранные препараты. Приступы прекратились. Сегодня мальчику 15 лет.

Оба взрослых знают, что у них этот ребенок - навсегда: «Родные дети вырастут и разбегутся, а Дима всегда будет с нами. Детская шизофрения неизлечима. Она чаще заканчивается суицидами, а вылечить ее невозможно». Тем не менее, они усыновили мальчика: «Мы не хотим разделять этого ребенка с государством. Мы не хотим, чтобы его судьбу решал кто-то, кроме нас».

Стать надеждой и опорой на всю жизнь - это не клятва. Это полная осознанность.

- Полгода сын учился в коррекционном интернате (утром привозили, вечером - снова домой), но педагоги попросили его забрать. Сначала он мешал детям спать в сончас, потом нас пригласили присутствовать на уроках, - спокойным голосом и с улыбкой говорит папа.

- Ну, и смысл оставлять его в школе-интернате? - задались вопросом родители. - Чтобы постоянно ездить из Шлюзового в Комсомольск и обратно?

Девять лет назад мальчика перевели на индивидуальное обучение, сейчас он заканчивает учиться. Читать и писать может условно, но навыки жизни в обществе появились.

- Мысль о том, что мы подвергаем опасности себя и детей, посещала, - не скрывает папа. - Зачем нам это терпеть? Допустим, мы решили совершить такой эксперимент, взять ребенка со сложным диагнозом, а в чем виноваты наши родные дети? Случаев, когда думалось: пора все это бросить, была масса. Но тот факт, что его вернут в ту систему, что он останется один, потеряет семью, был поворотной точкой. В детском доме для инвалидов его очень скоро доведут таблетками до вегетативного состояния, «овоща», чтобы не заниматься им.

Мы знаем, что система такова. И как только думалось об этом, мы говорили: «Нет-нет-нет, еще потерпим». Так было до тех пор, пока мы не поняли, что этот ребенок - свой. С того момента мысль о том, чтобы вернуть его государству, уже не возникала.

Когда пришла эта главная мысль? Со временем, говорят родители. Мальчик социализировался, лечение помогает, и он ведет себя гораздо лучше. Научился понимать, когда выходит из себя, и может предупредить: «Мам, мне плохо». Принимает лекарство и приходит в норму. Как у всех больных детей, весной и осенью случаются обострения. На болезнь накладывается подростковый возраст - возникают суицидные настроения. И тут родителей и ребенка возвращает в реальность... чувство юмора.

- Прихожу домой, - рассказывает папа. - Младшие дети сообщают: «Дима хотел сброситься с балкона». Подхожу к нему, спрашиваю: «Что с тобой?» Тот отвечает: «Да вот, хотел с балкона сброситься». Так отчего, говорю, не сбросился? Отвечает, мол, страшно.

Папа с мамой сразу поехали к психиатру. Тот посоветовал поговорить с сыном: ведь одно дело - слышать голоса, другое - осмыслить что-то реальное. И действительно, выяснилось: в каком-то мультфильме прозвучала фраза «нет смысла в жизни», и мальчик сделал выводы...

У троих родных детей не было особенного выбора, принимать ли Диму. Когда мальчик появился в семье, все четверо были маленькими. Выросли вместе - научились общаться. Дети порой раздражаются, замечает папа. И справедливости ради добавляет: «Но так они реагируют на всех. Если младший приведет домой гостей, средний будет недоволен. Недоволен тем, что кто-то потревожил его мир. Детей раздражает необычность, а Дима весьма необычный. Да, сложно. Однако не больше, чем в любой многодетной семье».

- Дочку всегда раздражал старший брат, - добавляет мама, - а с Димой они ровесники, и она всегда все ему объясняет, рассказывает, учит. Спокойно. Со старшим братом, ему 17 лет, Дима живет в одной большой комнате. Старший сын - музыкант, и глядя на него Дима увлекся музыкой. Дима скучает, когда кого-то долго нет, когда закончились каникулы, и все дети в школах и колледже. Наш средний ребенок вообще мало общается со всеми. Мы взяли Диму в четыре года, а через два года родился еще один сын. Сначала мальчики были одного уровня развития, потом младший перерос и сейчас помогает кормить Диму (тот не может сам поесть) - делает бутерброды и омлет.

Есть семья, есть интересы. Сейчас приемный сын пишет тексты для рэпа.

- Он очень любит рок-музыку, знает биографии музыкантов, например, лидера группы «Король и шут», - говорит мама. - Мы купили ему ноутбук, микрофон, чтобы он мог читать рэп. У него есть место, где он занимается тем, что ему нравится. Несмотря на свои серьезные заболевания, Дима живет нормальной жизнью.

Вопрос, который нам казался логичным: что бы хотели получить от государства, чтобы вам было проще? Оказалось, он недостаточно взрослый.

- Мы, в принципе, понимаем: причем здесь государство? Мы ведь для себя это делаем. Дима получает пенсию, и это очень нам помогает. Но разве когда мы его брали, об этом думали?! Прежде чем его усыновили, никаких денег не было. В то же время, если есть гранты, предлагают помощь, почему этим не пользоваться?

Когда семья решила усыновить приемного ребенка, узнала о программе «Тольяттиазота». Хотя психическое заболевание мальчика ограничивает круг возможностей, помощь кстати.

- Грант от «Тольяттиазота» помогает купить игрушки, обновить мебель, зимнюю одежду. Дима всегда хорошо одет и выглядит, как красавчик, - с гордостью говорит мама. - Идешь в магазин и не думаешь про цену, выбираешь то, что нравится.

Осторожно спрашиваем на прощание: что впереди? И снова удивляет папа:

- Когда все остальные дети вырастут, думаем еще об одном усыновлении. Понимаете, у нас квартира в сталинке, большие комнаты, и сейчас все ребята размещены комфортно. У дочки своя комната, а мальчики - по двое. И я не хочу нового человечка поселить в тесноте, ведь для подростков очень важно пространство! Чтобы не принять такого решения раньше времени, пока не смотрим ни на кого в детских домах. Потому что мы себя хорошо знаем!

История вторая. Поставить на ноги

Поставить на ноги - для другой многодетной семьи, в которой приемный ребенок-инвалид растет под патронажем «Тольяттиазота», эта задача звучит буквально.

Трое родных детей. Мама много лет была человеком в погонах - работала в милиции с трудными подростками. Общалась с семьями, из которых изымали детей, и всегда знала, что рано или поздно возьмет малыша из детдома:

- Вплотную подошла к этому, когда взрослые дети завели свои семьи. Пошла в органы опеки, узнала, какие документы нужно собрать, прошла курс в школе приемных родителей. В анкете мы с мужем написали: готовы взять в семью ребенка четырех лет, мальчика, относительно здорового. А когда начали поиск, поняли, что взять абсолютно здорового малыша практически невозможно. Очереди на здоровых детей растягиваются на три-четыре года.

Оказалось, что усыновить и взять под опеку сложно любого ребенка. Обзванивали детские дома, просматривали сайты, банки данных, но всюду уже было согласие на усыновление. В Самаре, где тоже встали на учет, их, тольяттинцев, отругали:

- У нас своих кандидатов достаточно. Вы что, любого ребенка будете смотреть?

- Любого, - не сдавалась мама.

Увидела в сети снимок симпатичного мальчика, который жил в доме малютки, и дозвонилась до Самары. Ответили неожиданно: приезжайте в любое время. Малышу был год и три месяца. Замечательно, думали супруги, отправим в садик и быстро наладим нормальную жизнь.

Побывали у главного врача. Прослушали подробный рассказ о диагнозах малыша: целая медицинская энциклопедия, посвященная маленькому человечку.

- Нам вынесли крошечное существо - шесть килограммов веса, плохо держит голову и спину. Не понимает, что происходит, не ищет опору в ногах. Мальчик родился недоношенным - до нормы не хватало целого килограмма. Я поняла, что ребенок проблемный, и подумала, что муж испугается. Взяла малыша на руки, прижала к себе, и он сразу перестал плакать. Говорю: «Ну что, ты будешь нашим сынком?» Он положил голову мне на плечо и заулыбался. Я поняла: все, хочу его взять. Единственное, чего не знала: как говорить с мужем?

Когда выходили из дома малютки, им дали десять дней на размышление.

- Идем, молчим. Думаю, муж сейчас скажет: «Ты с ума сошла? Больной ребенок». Спрашиваю: «Что ты решил?» Отвечает: «Надо его забирать однозначно, он здесь пропадет». И на следующий день я позвонила в дом ребенка: даем согласие. Главврач нас отговаривала: «Зачем вам лежачий малыш? Мы ему столько всего прокололи, он ни на что не реагирует. У него нет ни мимики, ни реакции, он не разговаривает». Да, на тот момент его развитие было на уровне двух-трех месяцев. Я сказала: решение приняли, мы будем им заниматься. Она скептически на нас посмотрела.

Документы подписывали долго, и на супружескую пару недобро посматривали в доме ребенка: «Когда вы его заберете? Он к рукам привык, он просится на ручки!» А мама уже считывала добрые знаки: «Если просится на ручки - это просто замечательно».

Чтобы малыш скорее оказался дома, пошли по наиболее простому пути - сначала взяли под опеку и начали реабилитацию. Мама сразу ушла пенсию. Прошло два года:

- Сейчас мальчишка - прелесть. Он у нас бегает в ходунках, научился ползать, встает в кроватке, все понимает и говорит отдельными словами: мама, папа, би-би. Было очень сложно. Даже в питании: мальчик ел только протертую еду, его нужно было научить жевать, самостоятельно глотать. Даже от крупинок манной каши у него срабатывал рвотный рефлекс. Давился едой. Нам поставили диагноз: детский церебральный паралич, дали инвалидность, но реабилитационная программа была пустой - не полагалось ни ортопедической обуви, ни даже памперсов. Спрашиваю у медиков: почему? Отвечают: «Ваш ребенок паллиативный, лежачий, ему ничего не надо. А подгузники вы ему другого качества купите». Ничего, мы все делали сами.

Родители в один голос говорят: если бы биологическая мама не отказалась от малыша, он стал бы обычным домашним ребенком. У маленького человечка с более крепким здоровьем есть шансы преодолеть отклонения самостоятельно. Те, кто слабее и лежат в детском доме, практически всегда становятся инвалидами. Ортопед, наблюдающий мальчика, осторожен в прогнозах: будет ходить, но не как все дети. Родители уверены, что будет двигаться правильно:

- Мы не торопимся. Да, у него ДЦП, но не настолько тяжелая форма, чтобы из нее невозможно было выкарабкаться. Мы справляемся. От знакомого по работе я узнала о возможности получить грант от «Тольяттиазота». Уточнила в органах опеки, есть ли такая программа. Да, подтвердили мне, только мы забыли вам сказать. Довольно скоро собрали документы и получили средства. Грант сыграл огромную роль, ведь на реабилитацию уходит много денег. Каждый день у сына лечебная физкультура, одно занятие стоит 700 рублей. В месяц - 14 тысяч. Занятие логопеда (дефектолога) - 700 рублей. Я пыталась заниматься сама, развивать его мозг и речь, но поняла - нужны специальные знания: что изучать сначала - цвета предметов, названия или формы? Мой ребенок не говорит, и заставлять его учить цвета, например, - из области фантастики. Малыш проходил аквареабилитацию - 9 тысяч рублей. Специализированные ходунки стоят столько же, пара ортопедических ботинок - 4-5 тысяч.

Каждый день - маленькая победа: первый шаг, первое слово. Большую часть реабилитации проводят дома. Папа сделал много приспособлений для занятий, а мама уже может считать себя инструктором ЛФК: разрабатывает сыну ноги, учит двигаться в реабилитационном костюме, рисовать и развивает мелкую моторику:

- Ни разу не пожалели о решении взять ребенка. Мы нашли друг друга, и я не представляю, что с нами было бы без него. Это понимают наши дети, помогают нам, любят малыша и даже успели немного избаловать. Это решение дало толчок детям: старшая дочь задумывается о том, чтобы пройти школу и взять ребенка. Сейчас она учится на дефектолога.

В дни, когда ребенок словно входит в ступор и развитие останавливается, семья общается с другими родителями особенных детей. Без истерик, без фанатизма. Раскладывают ситуацию по полочкам, смотрят, на что организм реагирует, что не воспринимает. И приходит решение.

Еще неизвестно, кто в этой семье кому нужен больше, кто у кого черпает силы. Сложный ребенок - проще взгляд на мир. Что-то случится у папы на работе - его отпускает, стоит посмотреть на малыша. С надеждой наблюдает мама здоровых детей на дневном стационаре в неврологии. И говорит сыну: «Ты тоже скоро пойдешь. Мне есть с чем сравнивать: вокруг много тяжелых деток, для которых наши результаты - достижение».

Сегодня они не просто надеются, что поставят свое дитя на ноги. Они это знают:

- Есть вопросы времени, финансов. Но мы видим, что есть и помощники. Все получится, сил хватит. Когда мы пришли к решению - взять на воспитание ребенка, обнаружили, что внутри нас есть стержень, позволяющий все выдержать. Это уже наш малыш, он родной. Иногда мы говорим о биологической матери сына. И благодарим за то, что она подарила нам такого ребенка.

Татьяна КЛУГМАН

Гранты от «Тольяттиазота»

С 2014 года «Тольяттиазот» развивает программу поддержки усыновителей детей-инвалидов. Тогда из прибыли компании учредили 100 грантов. Их получателями стали российские граждане, которые усыновили детей-инвалидов.

Размер каждого гранта на ребенка с ограниченными возможностями составляет 138 тысяч рублей. До совершеннолетия эту сумму компания выплачивает ежегодно, и семья может ее тратить по своему усмотрению.

Средства можно направить на покупку жилья, одежды, отдых с ребенком, приобретение лекарств, медицинского оборудования и средств личной гигиены для ухода за малышом, на платную медпомощь, на образование ребенка, в том числе учебную литературу и компьютерную технику, на занятия спортом и культурный досуг.

Для сотрудников «Тольяттиазота» действует дополнение к программе. Они получают грант в случае усыновления не только детей-инвалидов, но и детей-сирот без ограничений по здоровью.

Программа финансируется исключительно за счет средств предприятия, ТОАЗ берет на себя в том числе выплату подоходного налога.

1 января 2014 года стартовала программа поддержки усыновителей, первыми получателями грантов стали две семьи сотрудников завода.

Автор идеи - многодетная мама, ветеран завода, начальник лаборатории метанола Чачка Хайрова. «Детей-инвалидов редко усыновляют. Но и у них есть право на хорошее образование и достойную жизнь», - отметила Чачка Мазитовна на собрании трудового коллектива, где обсуждали внесение статьи о грантах в бюджет компании. Инициативу поддержало собрание трудового коллектива 11 ноября 2013 года, затем программу утвердил совет директоров компании.

Для разработки положения о грантах ТОАЗ привлек юристов, экспертов по вопросам усыновления, представителей органов опеки и попечительства.

За время действия программы 12 семей, усыновивших детей с особенностями развития, получили гранты от «Тольяттиазота». Еще четыре семьи получат помощь в 2019 году.

Программа продолжается, конфиденциальность гарантируется: каждый член заводской комиссии по усыновлению, действующей при профсоюзной организации, дает расписку о неразглашении тайны усыновления.

Вместе с благотворительным фондом «Небезразлично» «Тольяттиазот» запустил проект «Ракурс» - создание банка видеоанкет для воспитанников городских детских домов. Размещенные в интернете видеовизитки помогают будущим родителям и усыновителям заочно познакомиться с детьми.

http://www.vgorod-tlt.ru/n31-19/?n=7984

 

22.09.2020Волонтеры навели порядок на Федоровских лугах

Федоровские луга - одна из природных жемчужин Самарской области. Высокие лесистые холмы, бескрайние поля, небольшие озера и Волга - не удивительно, что это место стало центром притяжения тольяттинцев, а также туристов со всей губернии и других регионов. К сожалению, отдыхающие не всегда ведут себя цивилизованно, оставляя после себя горы мусора. Кто должен его убирать, непонятно. К счастью, есть волонтеры. "Кто, если не мы?" - решили молодые специалисты Тольяттиазота и 19 сентября вместе с активистами тольяттинской ячейки Социально-экологического союза вышли на субботник, приуроченный к Всемирному дню чистоты. Сотрудники Тольяттиазота присоединились к Всемирному дню чистоты Когда субботник - праздник

22.09.2020От идеи до бизнес-проекта: в Самарской области завершилась программа "Химия опыта"

Огромные яркие цветы, изящные круглые скатерти, корзинки с ароматными цветами - все это принесли с собой на церемонию подведения итогов участники проекта "Химия опыта" и подарили преподавателям. Уже второй год подряд крупнейший производитель аммиака в России "Тольяттиазот" помогает людям старшего возраста получить новые профессиональные и персональных навыки, повысить свою востребованность на рынке труда. Помогли им в этом лучшие преподаватели из Москвы и Тольятти. Для некоторых участников этот проект стал отправной точкой развития личного бизнеса. Так, теперь в Тольятти можно заказать ростовые цветы, круглую мебель и зелень, выращенную в экологически чистом месте. Тольяттиазот помог людям серебряного возраста открыть для себя новые возможности

15.09.2020Профессионалы для большой химии. ТОАЗ готовит кадры со школьной скамьи

Тольятти заслуженно можно назвать столицей химии Самарской области. Здесь расположены крупнейшие производства этой важнейшей отрасли. И предприятия заинтересованы в постоянном притоке молодых профессиональных кадров, способных внести свежие, инновационные идеи для реализации дальнейших стратегических задач. Химия и инженерия - это интересно! Привить любовь к точным и естественным наукам и вырастить достойную смену для завода со школьной скамьи - такую образовательную идею уже не первый год реализует в Тольятти флагман химической промышленности "Тольяттиазот".